М А Р С И Й

Звукам чарующим люди внимали,

Слыша в них голос полей и лесов,

Дивной мелодией сказка звучала,

Сладость шептала из розовых снов.

Звуки природы, все звуки в сплетеньи,

Что гармонично в единый плелись,

С флейты фригийской* – Афины* творенья,

Непревзойденным звучаньем лились.

Гордо сияли глаза музыканта –

Душу он флейты своей приручил –

Люди не знают другого таланта,

Кто бы искуснее в музыке был.

И он в гордыне своей воспылавшей

Взглядом по грубым скользил облакам:

Небо казалось флейтисту внимавшим –

Благоговейный глас чудился там.

Самодовольство, не зная границы,

Портит кого-то и губит других –

И вот уже перст считает десницу

Только придатком умений своих.

Марсий (так звали флейтиста Фригии)

Славу с гордыней сплетя на челе,

Видел себя средь небесной стихии,

Меж небожителей в первом числе.

И вот однажды в порыве мятежном,

Вскрикнул он, руки возняв над собой:

- Гэй, Аполлон, в море света безбрежном!

Голос ты слышишь ли плоти земной?

Я – сотворенный из жалкого праха,

Ныне готов встретить звездный свой час!

Нет у меня ни сомнений, ни страха

Всем доказать: кто же лучше из нас!

Ну же, спускайся! Пусть боги рассудят:

Звуком тревожа бездушный гранит,

Мы состязаться начнем, и да будет

Лучшим, кто больше другого затмит.

Марсий умолк и ни тени смущенья

Не появилось в сиянья очей...

С богом соперничать? - есть в том глумленье

Над Божьим Промыслом гордых людей.

И тут в сияньи божественной гаммы –

Света, могущества и красоты,

Будто покинув иконную раму

Встали из воздуха чьи-то черты.

В белой хламиде* - роскошном покрове,

С чудной кифарой...был то -Аполлон?

Злато волос в обрамленьи лавровом…

Тенесжигатель? Да, это был ОН!!!

Сын ясноликий прекрасной Латоны*,

Брат Артемиды*, один из богов,

Сам грозный лучник, сразивший Пифона*,

К плоти взывавшей явился на зов.

Звуки немели, цвета увядали,

Свет превращался в слепящий потоп,

Музы кружились и тихо шептали:

-Марсий – лишь смертный...К тому же и – сноб...

-Вызов твой принят! – промолвил Бессмертный,

Небо нас видит, внимает Аид*,

Всяк после скажет, кто силился тщетно.

Так начинай - что тебе надлежит!

Марсий немного смутился. Сомненья

Начали душу его бередить:

Сможет ли он – лишь земное растенье,

Древа небесного тень перекрыть ?

Может напрасно он кверху тянулся,

Дар презирая гужей и подпруг?..

Но вот он флейты губами коснулся

И позабыл обо всем, что вокруг.

Пальцы мелодий слегка прикасались

К струнам души, как счастливая весть,

И, словно птицы, на звук отзываясь,

Чувства слетали с насиженных мест.

Это был голос божественной Геи*,

Миру вещавшей о красках земли,

Нимфы слегка подпевали, а феи

В радостном танце кружились вдали.

И вдохновенной игрою флейтиста

Сам Аполлон видно был восхищен:

Взор его полнился негой лучистой,

Белой скульптурой покоился он.

Марсий играть перестал, но казалось

Длится мелодия, звуки – в пути:

Чудо, уж если оно появлялось,

В прахе минутном нельзя погрести.

Время игры подошло к Аполлону,

Взоры к нему устремились стрелой:

Струнные звуки не будут ли звоном,

Вслед раздаваясь за чудной игрой.

Но вот движением, оды достойным,

Бог златокудрый кифару берет...

Есть нечто, сущее в жесте покойном,

Что величавую суть выдает.

Миг – и раздалось иное звучанье,

Полное света и радостных сил,

Словно объяло всех ровным сияньем

Множества ярких и вечных светил.

Трудно землянам бессмертье внималось –

Вечность – одна ль многочисленность дней?

Истинно было, что жизнь продолжалась,

Там, где для плоти нет вовсе путей.

Песня звучала про область святую,

Гимн бесконечности мира звучал:

Марсий воспел лишь частицу земную,

А Лучезарный – о целом вещал.

Спор завершился – флейтист в огорченьи:

Сладки мечтанья, да факты горчат,

Боги щедры в доброте на прощенья,

В гневе ж они – злей Тифона* стократ!

А кифаред* был разгневан, и злиться

Были причины небесным жильцам:

Как мог сей смертный на вызов решиться?

Как мог подумать, что равен богам!

Он, существо человечьего вида,

С ними, как равный, поспорить решил?!...

Роем кружились исчадья Аида,

Чувствуя: Марсий – их жертвою был.

Так мир устроен: пока притязаешь,

Ты почитаем и поднят на щит,

Но лишь свои притязанья теряешь

Ты – уж осмеян и всеми забыт.

Марсий, задумчивый и посрамленный,

Слушал о доле надломленных стрел:

-Всем в назиданье из праха рожденным

Будешь наказан за то, что посмел!

Ты, одержимый слепым самомненьем,

Хочешь ли участь свою облегчить?

Встань на колени, признай заблужденье,

Ужас на горечь проси заменить!

Все в напряженном молчаньи смотрели,
Как опускается наземь флейтист:

У благодушных глаза заблестели,

Алчно сопел, кто рогат и когтист,

-О, Лучезарный! - сказал преклоненный-

Я ль проигравший? Отвечу, что – да!...

Вечностью между тобой разделенный

Также сыграть мне, увы, никогда...

Нам суждено, пусть я понял и поздно,

С разных высот этот мир озирать:

Что ты познал – мне познать невозможно,

Чем ты владеешь – нельзя мне опять.

А потому-то и в споре с тобою

Мой сам язык твоему уступал...

Может, чтоб славил мое ты, земное...

Я б на коленях теперь не стоял!

Гнев Аполлона привел в возмущенье:

Жест или два сделал он, лишь всего, -

Марсий за руки подвешен. Мгновенье –

Кожу с живого содрали его.

В траурном трепете звуки земные

Замерли разом – и миг тишины

Длился минуту ...другую...Глухие

С той тишиною вовек сочтены.

Длилось молчанье, а теплую кожу

В гроте далеком повесили стыть,

Чтобы вне жизни и смертного ложа

Доступ к ней света навечно закрыть.

Вывод истории этой отчасти

Горькою истиной просится сам...

Но мне так близок ликующий Мастер,

Вызов кидающий светлым богам.

Кто-то, корпеющий денно и нощно,

Ждет от другого всего похвалу,

Я ж преклоняюсь пред силою мощной,

Что сквозь асфальт восстает и золу!

Старец, поведавший это преданье,

Сказывал мне, что в том гроте бывал,

Видел ту кожу, ее колебанья,

Лишь только звук флейты к ней долетал.

Также рассказывал старец поджарый:

Кожу мертвящий покой холодил,

Если звук гордый небесной кифары

Гостем непрошенным в грот заходил.

Правда? Легенда? Не мне разбираться!

Этот же сказ так закончу я тут:

Главное – верным себе, друг, остаться

Даже под страхом, что кожу сдерут!

Фригия – местность в Греции,

Афина – богиня, покровительница городов. Сотверенная ею флейта во время игры обезображивала лицо музыканта. Богиня выбросила флейту с проклятием: «Пусть будет наказан тот, кто ее поднимет!». Марсий был тем, кто ее поднял.

Аполлон – божество света, покровитель искусства, предводитель второстепенных богинь - муз.

Хламида – длинная одежда в виде плаща.

Кифара – музыкальный инструмент, родственный лире.

Латона – мать Аполлона и Артемиды.

Артемида – богиня охоты, дочь Зевса – верховного божества и Латоны.

Золотые стрелы, выпущенные из серебряного лука Аполлона, не знают промаха.

Пифон – чудовищный змей, преследовавший Латону с ее малолетними детьми.

Аид – бог подземного царства, а также – само царство мертвых.

Гея – богиня Земли.

Тифон – стоголовое чудовище.

Кифаред – тот, кто играет на кифаре.