Дмитрий РАДИОНЧИК

 

ПЕЙЗАЖИ ЧУВСТВЕННОЙ ПАЛИТРЫ

 

О ДЕБЮТНОЙ КНИГЕ ПОЭТЕССЫ ГАЛИНЫ СМОК «УКРОЩЕНИЕ ДОЖДЯ»

 

В городе Волковыске Гродненской области живёт замечательная женщина Галина Ивановна Смок. Несмотря на то, что является инвалидом по зрению, пишет. Стойко недуг свой превозмогая, женщина всерьёз увлечена литературным творчеством, сочиняет стихи. Пишет вопреки всему, творит назло судьбе-злодейке. Я хочу рассказать о её дебютной книге, которая получила название «Укрощение дождя». Множество самых разных типов поэзии за свою жизнь довелось мне познать. Порой просто диву даёшься, насколько опьяняюще действует свобода творчества на сознание некоторых авторов. Анализируя некоторые образцы поэтического материала, нет-нет, да и задумаешься: а поэзия ли это вообще? Её же, как известно, принято относить к изящной словесности, к высокому искусству; принято считать вершиной литературного ремесла. По И.Бродскому, например, «Поэзия – это высшая форма существования языка». Разумеется, за всякой формой скрывается своё содержание. И вот как раз таки содержания, некоторых важных его элементов – богатства эмоций, загадочности иносказаний, намёков-недомолвок, оттенков-полутонов – при встрече с современной поэзией зачастую не хватает. Даже при условии формального совершенства, при всей игриво-остроумной, причудливой оригинальности, изобретательности творцов за всей рафинированной безупречностью и внешним лоском отточенного слога нет-нет да и наткнёшься взглядом на чёрные глазницы бездушной пустоты. 

 

Направляя полёт творческой мысли поближе к укромным уголкам души, интеллектуальный потенциал мобилизуя на обострение чувственной сферы, спешу напомнить о чрезвычайно важной, но сегодня слегка подзабытой миссии искусства – делать окружающий нас мир уютнее. 

 

Летят снежинки в хороводе,

Они не в тучах – на свободе!

Тяну я руки им навстречу –

На холодок теплом отвечу.

 

Так сказано поэтессой в одном из стихотворений. Пейзажная лирика, преобладающая в творчестве волковысской поэтессы Галины Ивановны Смок, очаровывает своей неоднозначностью, привлекает богатством чувств. Как и подобает всякой пейзажной лирике, эти стихи ожидают от читателя максимальной сопричастности и самого активного сотворчества. Искренне хочу, чтобы ожидания эти оправдались. И всё же, всё же, читая сборник, погружаясь в его атмосферу, говорить хочется не об искусстве. Вернее, не только о нём. Снежинки... В хороводе... Суждено ли им ощутить тепло наших ладоней, как это описано у Галины Смок – зависит только от нас, современных ценителей искусства, вооружённых знаниями в различных областях, наделённых притязательным вкусом, обладающих опытом, прогрессивным мышлением. Только в наших руках будущее нашего искусства как зеркала нашей обросшей предрассудками и догмами действительности. Только от нас зависит, в какую палитру цветов и оттенков будут окрашены пределы нашего царствия железной логики и непреложных истин как почвы, на которую плавно опускаются снежинки поэтессы Галины Смок.

 

А может, только о капризах погоды побуждает нас вести беседу книга стихов с названием «Укрощение дождя», книга, в которой сосредоточены лирические пейзажи, словом, как кистью, написанные на панораме современного общества? Отдавая себе отчёт в том, что имеем дело не с газетными публикациями, а с поэзией, не будем забывать о метафорическом, иносказательном характере материала. И тогда у понятия «погода» возникает переносный смысл, а у содержания книги – неожиданно появляется острый социальный контекст. Может, палитру поэтессы-живописца слагают и не цвета вовсе, не красками созданы пейзажные полотна стихов? Не звуком обращается к нам слово поэта? Не чувство кладётся в основу его диалога с миром людей? Не сами люди, не лица их, не голоса, не строки – в этой оратории, в партитуре патетически свитых, сплетённых созвучий душ и времён вершат свои кем-то распределённые движения. А только тени, воспоминания, отголоски, подобно набухшим дождевым облакам, парят над сутью вещей, безжалостно её умаляя и также нещадно возвеличивая её же до колоссальных масштабов.

 

Вот уже и яблоневый цвет

С веток потихоньку облетает.

Нежным лепесткам шепчу: «Привет».

На снежок похожи – но не тают.

 

Эта связь времён, непостижимая, неуловимая практичным рассудком нить единства образных параллелей скрепила вместе не только образы снежинок и лепестков яблоневого цвета. Гармонию сулит соблюдение автором последовательной канвы житейской: от зимы – к весне, от жизни – к вечности, от любви – к творчеству. Пейзажная лиричность Галины Смок заглядывает в глубины нашего сознания невольно и непраздно. Оружие поэтессы-пейзажистки – символика – поражая свои цели, работает не на разрушение привычного уклада. Созидает, ворожит, рефлексирует в нас, в наших буднях, таких сдержанно-унылых, прозаически пресных либо излишне чопорных, одним словом – типичных для здешних умеренных широт. Будто генератор жизненной, чувственной энергии. Если мы вольны самостоятельно выбирать свой путь в жизни реальной, в так называемом пространственно-временном континууме – то в мире поэтических пейзажей Галины Смок всё обстоит чуточку иначе. Если мы встаём на путь поиска – свободы, веры, чего угодно – мы уже априори зависим от его результата, от целей этого пути. Однако поэтесса даёт нам ещё один шанс. Плотность символики на единицу поэтической площади здесь настолько высока, что мир реальный в некоторых случаях служит лишь дополнением мира поэтических образов, а роль человека определяется не человеком, а его Создателем, Творцом. И удел сей как правило во многом выигрышнее, ибо наделяет нас полномочиями самого Создателя. И выходит, что мир фантазий по глубине сути своей, по степени физической и метафизической свободы значительно превосходит мир реалий. Не мы, а наш путь выбирает нас; не результат, а поиск зависит от результата, результата искусства, что именуемый катарсисом (очищением) ещё со времён Аристотеля многим хорошо известен. Но и мы лишь тогда зависимы от этого спасительного результата искусства, если результат зависим от нас, от нашей на то воли. Не разрозненность снежинок, а их организованный хоровод рождает социальные аллюзии. Не даёт растаять клонам снежинок – лепесткам цветущей яблони – не разгул фантазии творца, а попечительская тирания здравого смысла.

 

Взгляните, как с нами говорят не значения слов, но их тональности: «вот уже и яблоневый цвет...». С этого «вот уже» начинаются сотни стихотворных строк. Но в данном случае всё, что следует далее, воспринимается не только легко, позитивно, но и очень многообещающе. Как будто вы поначалу разглядели в живописном полотне какой-то неожиданный штрих, некую загадку. Ключ к ней не нужен. Разгадок не существует. Тайны, как выясняется, в этом тоже нет никакой. А вам интересно; вы заинтригованы самой предельной банальностью происходящего. И от этого вам хорошо. «Потихоньку облетает». Неотвратимая цикличность естественных процессов природы, их возможный у других авторов драматизм Галина Ивановна нивелирует наречием «потихоньку». В этом слове заключено несколько значений. Это и указание на качество звука (корень «тих»), и характеристика динамики действия. Но в большей степени в слове «потихоньку» к нам обращена людская натура – особенность характера, жизненная философия как автора, так и унаследованные лирическим персонажем. Есть ещё и третье действующее лицо – читатель, подобно резонёру или копирайтеру воспроизводящий эту пейзажную мизансцену: женский образ в туманной дымке, на рассвете подставляет ладони облетающим лепесткам яблоневого цвета и шепчет, шепчет им сокровенные слова. Тишина. Ветви деревьев, складки одежды колышет слабый ветерок. Бело-розовые тона. Немного светлой зелени, золота, голубизны утренних небес, алеющего где-то за молочными облаками солнца, заломленные руки пёстро-серых яблоневых стволов с грязной окантовкой побелки. У женского образа красок больше, чем у обрамляющих его натуралистических деталей. Пейзажная палитра поэзии обладает скрытым, внутренним вектором. В процесс сотворения этого образа поэтесса включает наше читательское участие. У каждого из нас он свой, черты и цвета свои. Свои детали на различных уровнях – от элементов убранства, до заложенного внутри темперамента. Поэтому к принципам художественности поэтессой добавлен принцип вероятности. Вероятно, читающий это способен досоздать, домечтать, дофантазировать данную сцену индивидуально, полагает поэтесса. Вероятно, многие из читателей наблюдали либо могли наблюдать подобное в действительности, не исключает она. Кое-кто наверняка даже сам мог быть в роли этой лирической героини. Вероятно, каждый желающий волен наделить авторский замысел своей эстетикой, раскрасить в свои тона, сделать своею эту вынесенную поэтессой из сердца наружу частичку жизни. Всё происходит, повторюсь, как сказано у автора, «потихоньку». Потихоньку, не торопясь, трансформируется всё сущее, преобразуется всё статичное, оживает всё неживое, меняются, повторяются, смешиваются краски, детали, эмоции... Ход событий так непредсказуем! Перед чем же это затишье? Только бы ничего не вторглось в эту идиллию, в это приветственное прощание с облетающими лепестками, хочется пожелать: только не взревел бы вдруг мотор, не затрезвонил бы звонок мобильника где-то рядом... Этот островок сладостных иллюзий, оазис чистоты природы человеческой – как сберечь его от тех, кому он предназначен?

 

Набедокурил дождь, доволен, рад –

Природу силушкою  напугал!

Вода бушует, как девятый вал –

Не существует для неё преград!

 

Вчитаемся. Только ли о дожде-силаче ведёт речь поэтесса? Буквальное прочтение этой поэзии возможно. И в то же время ущербно, оскорбительно, преступно. Поцелую через стекло едва ли дано превзойти в абсурдности буквальное восприятие пейзажной лирики. Помимо намёков, её привычный строительный материал – полутона, тонкие нюансы. Между «доволен» и «рад» у Галины Ивановны – пропасть, целая вселенная. Так поэтесса добивается созвучности с многообразием всего сущего. Ведь язык пейзажа, его инструментарий в основе своей работает на психологизм, на тонкую грань душевного порыва. Законы искусства тождественны законам природы. Порыв – там, где тонко. Пейзаж – там, где красиво. Поэзия – там, где кончается проза, полная испытаний на прочность, полная тревог и борьбы за место под солнцем проза жизни. Вся пейзажная лирика Галины Смок – сплошная метафора. Укрощая дождь, поэтесса на пару со своей лирической героиней, на виду у разношёрстной читательской аудитории подставляет символические ладони под осыпающийся к ногам женщины мир. Мир гибридных войн и управляемого хаоса, с культом потребительства и нравственным обнищанием... У различных авторов социальное звучание пейзажной лирики порою нет-нет да и переместит её читателей из пабов, спа-салонов на шумные уличные марши протеста. Галиной Ивановной, как видится мне, вектор смещения предложен совсем другой: из уютных волковысских кухонь – в не менее прекрасную обитель родной природы; от зазеркалья телеэкранов – в пригород, на берега речки Волковыи или к затопленным строительным карьерам, шутливо именуемым в народе Мальдивами с водою цвета изумрудной лазури. От компьютерных мониторов – к вершине Шведской горы, достопримечательности Волковыска, откуда город виден, как на ладони. Белорусская природа – это очаг тепла для многих неприкаянных сердец. Это отдушина, родник, привал на перепутье. Только наедине с этим миром мы становимся максимально близки к собственной сути земной; продуваемые ветрами, в исповеди солнцу и небу постигаем себя самое.

 

Смотрите же, призывает нас книга, как мир наш, подобно дождю из образов, ниспадающими потоками протекает, струится, неукротимо пробивается сквозь пальцы незнакомки. Сначала лепестками и снежинками, далее календарным листопадом упущенных возможностей, затем – зловещими хлопьями бесцветно-седого пепла.

 

Вредный характер у осени-дамы…

Может, потерпим – куда ж её деть?

Не изменить нам Вселенской программы.

Примем как должное – будем терпеть!                         

 

Поэзия Галины Смок – своего рода график, календарь, месяцеслов, где в довольно непритязательной пейзажной форме закодированы периоды человеческой жизни, периоды истории, абстрактные временные отрезки, по которым человечество в разных уголках планеты уже сверяет свои часы. Что ж, уважаемый читатель, будем с христианской покорностью терпеть всевозможные капризы погоды. Примем как должное превратности судьбы. Что это означает с позиции лично моей философии наивного идеалиста? Будто под струю песка часов песочных подставим благость наших намерений, что на поверку всё же окажутся решетом. Тогда зачерпнём этим же символическим решетом живой воды и поспешим окропить ею тёмную сторону человеческой натуры. А лучше возьмём в руки не прозаичный зонтик, отнюдь, но томик поэзии, и характер нашей эпохи, глядишь, покажется нам не таким уж вредным. 

 

Стихотворения Галины Ивановны и названы, как пейзажи в живописи: «Прекрасная осень», «Унылый день», «Межсезонье», «Прогулка по осеннему лесу»... То ли сборник поэзии, то ли вернисаж. Поначалу мне хотелось убедить поэтессу-дебютантку в нежелательности такой прямолинейной манеры озаглавливать произведения, так как уже в заголовках фактически раскрывается их суть, выкладывается тема, рассекречивается  замысел. Это может смутить, отвадить падкого на интриги и загадки читателя-эстета разухабистой эпохи постпостмодерна. Но потом я понял, что таков закон пейзажной поэзии Галины Смок. Эстетические веяния времени – ей не указ. Это ещё одна особенность её художественного слова. Таково её психологическое видение материала, картина мира её такова. И менять что-то не стоит. В конце концов, при этой незатейливой прямолинейности символика никуда не исчезает. Символика поэтического пейзажа объективна, как тень у света, как ночь у дня. Так что стойкая верность художника собственной манере говорит в пользу независимости и также прибавляет очков. Многое мне стало ясным после знакомства с этой женщиной, человеком непростой судьбы. Стихи Галины Ивановны – это искусство верности себе, своему земному предназначению. Это её искусство – делиться с читателем тем, чего она сама, наверное, могла получить от жизни больше. Могла – от жизни, а получила от поэзии. 

 

Освобождение от условностей выводит читателя пейзажной лирики Галины Смок к новым рубежам. Покоряя эти рубежи с помощью ответной реакции – рождением встречных образов, вовлечением уже существующих категорий – природных явлений, времён года и т.п. – в игру воображения, в таинство создания всё новых и новых миров, мы как бы возвышаемся над собою прежними, расстаёмся с балластом логических рассуждений, с набором качеств, присущих только лишь человеку, простому смертному. Здесь и сейчас, воплощаясь в простых и когда-то очень близких словах, мир, окружающий и питающий поэзию Галины Смок, демонстрирует нас прежних нам завтрашним. Здесь и сейчас опять входят в моду, обретают силу понятия и законы бытия, навсегда позабытые, ожидаемый эффект от которых так же реально необходим, как и сомнителен, призрачен, мифичен. Средства оправдывают цель. Путь исключает движение. Предел времени, увы, чреват цейтнотом пространства.    

 

Мы стоим и глядим на собственные отражения в искусстве, на себя же прежних, но совсем других, с другими именами, судьбами, цветом кожи, разрезом глаз. Глядим и сказать ничего не можем, – поэтесса, её пейзажи, герои лирических сюжетов сказали всё за нас. А если и вещаем, то в ответ слышим то же самое, но на ином, неведомом, непривычном нашему уху языке. Остаётся только смиренно внимать самим себе, минувшим и грядущим, ложным и настоящим. При этом, как сказано в толстых, серьёзных книгах, «сохраняя свою идентичность»...