ОБАЯНИЕ  СКОРБИ

 

Почему так сдержанно проявляется наша радость по поводу Нобелевской премии Светланы Алексиевич? Что мешает принять это событие в истории  Беларуси как заслуженно значимое? Я решаюсь высказать свои предположения.

 

А.Адамович в предисловии к книге Светланы Алексиевич «У войны  не женское лицо» в 1983 году пишет: «Появилось новое имя в литературе, всерьёз и, уверен, надолго… Новый жанр? В чём? Репортаж непосредственно из дня вчерашнего. Сила памяти, температура дневников таковы, что у читателя пропадает дистанция времени: будто с тобой это происходит, у тебя на глазах…»

 

Я тоже читала  книгу и с первых страниц была захвачена одной мыслью: «Эту книгу должны знать мои ученики так же,  как повесть «Я из огненной деревни» А.Адамовича. Как произведения В.Быкова, С.Смирнова… Это суровая  документальная  правда войны   правда высокой температуры».

 

Но я не смогла дочитать «У войны не женское лицо» до конца. Я отложила её на время. Почему? Может быть, моё подсознание не выдержало  температуры боли, страданий, отчаянья, безысходности? Хотелось закрыть глаза, как  когда-то  на кинофильме «Иди и смотри!», в основе которого  «Хатынская повесть» А.Адамовича. Там, в кинозале, жил тот же накал трагедии.  Знаю, что когда беженцы возвращались в родные места после освобождения от немецко-фашистских захватчиков, матери закрывали глаза детям, чтобы они не видели  трупов. Не для того, чтобы не помнили! А для того, чтобы сохранили в себе  желание жизни.  Это было в 44-м.

 

Конечно, я дочитала книгу Светланы Алексиевич, использовала отрывки  на уроках, но всё время во мне жил какой-то неосознанный до конца протест. Ведь меня слушали дети  восьмидесятых годов — внуки  тех женщин, которые  пережили  войну. И эти дети, красивые, весёлые, нормально шаловливые, живут  той жизнью,  которую им  подарили  своей  страшной судьбой их бабушки. Эти дети растут и живут ожиданием чуда. Они родились и  радуются жизни. Конечно, ПАМЯТЬ – это СВЯТО!  И всё же…

 

В литературоведении иногда ведут  подсчёт  определённых понятий в произведении. Например, сколько раз встречается слово «оранжевый» или  «чёрный». Если такой подсчёт провести в книгах С.Алексиевич, то соотношение  будет во много раз больше в сторону  чёрного. Я понимаю, что выбранные писательницей темы: Великая Отечественная война,  война в Афганистане, Чернобыль – это не светлые краски. Но боль, страдания, слёзы так сильно   сконцентрированы на каждой странице, словно они были и есть единственным содержанием нашей истории.

 

Мне думается, что с писательницей в этом подходе к  своей правде жизни произошло то, что психологи называют «обаянием  скорби».  40 лет  она живёт в негативных, горьких, страшных воспоминаниях  героев своих книг. И  они, эти образы,  по-своему  «слепили» новый образ самого автора,  захваченного «обаянием скорби». Иначе как понимать её слова, сказанные в Стокгольме при вручении ей Нобелевской премии, о том, что она протестует против того, что её называют писательницей катастроф, что она ищет слова любви, но их тут же поглощают слова страданий.  «Я жила в стране, - говорит С.Алексиевич всему миру, –  где нас учили умирать. Учили смерти». Где же тут верность правде?  Меня, например, учили верить в любовь и справедливость. А, может, каждый учится тому, что сам выберет?  И жизнь наша не оранжевая или чёрная, она разноцветная.  

 

В эти дни я ищу в себе  гордую радость от сознания, что Светлана Александровна Алексиевич представляла нашу страну на таком высоком уровне.  «Я прошла обожжёнными километрами чужой боли и страданий, –  признаётся писатель. – Я собирала человеческие состояния».  С этого начиналась писательская   личная  долгая и безмерно трудная дорога С.Алексиевич.  И тогда, в 80-е, мы не сразу  научились  вникать в людскую боль так, как это делала она. Сегодня, когда я сама ступила на  трудную писательскую стезю,  понимаю, какой душевной силой и мастерством надо   обладать, чтобы выслушать, пронести через себя рассказы женщин-ветеранов войны и  самой не разучиться улыбаться.  Мне очень хочется  дать только один отрывок из книги «У войны не женское лицо».

 

Вот она (автор) возвращается после очередной встречи с  будущей героиней книги. «Прощаюсь с сёстрами Корж и ухожу, унося в сумке «ещё одну войну». Нагретый асфальт пахнет мягкими, слегка подсушенными листьями, в песочнице играют вместе дети и бесстрашные городские воробьи… С чувством облегчения подмечаю каждую чёрточку знакомого мира под тихим, безопасным небом. Но завтра, знаю, снова буду звонить, вслушиваться в незнакомый голос, договариваться о новой встрече. И, придя в квартиру, опять буду ловить себя на мысли, что мой магнитофон, как орудие пытки, наматывает бесконечные метры нестерпимо больной военной  памяти. А нажать на «стоп», извиниться, отказаться мне уже нельзя. Слишком много доверено теперь и моей памяти».

 

То, что Светлана Алексиевич  записала рассказы около  пятисот женщин-ветеранов войны, а также  свидетелей Чернобыля,  горькие откровения  героев Афганистана – это её подвиг во имя ПАМЯТИ.  Но…

 

Порой её гражданская позиция не просто настораживает.  Как понимать её личные  воспоминания  о том, как она, вернувшись из Афганистана,  говорит отцу: «Папа, мы убийцы!» И отец, по её словам, заплакал.

 

Чем-то мне этот эпизод напоминает роман одного американского писателя,  в котором мама – американка, папа – американец, сын на танке воюет во Вьетнаме – и все плачут.

 

Книги нашей белорусской писательницы изданы тысячными тиражами. Более двадцати наград, среди которых медаль Е.Полоцкой, премия «Триумф» (Россия), высокие награды ряда европейских стран. А теперь всемирное признание. И белорусский язык прозвучал с высокой европейской трибуны.  А  мы слышим в речи писательницы в Стокгольме:  «Сегодня пришло  время силы… И трудно в наше время говорить о любви».  

 

Лауреат самой престижной премии мира закончила своё выступление словами:

 

– Спасибо, что поняли нашу боль.

 

Было бы ещё лучше, если бы мир увидел и наше терпение, и наше достоинство, и наш смех, а не только слёзы.  Чтобы  мир увидел наше умение работать и не жить с протянутой рукой. Вот тогда бы не была такой сдержанной наша радость по поводу победы белорусской писательницы Светланы Алексиевич.

 

                                                       ИРИНА  ФОМЕНКОВА

                                                 писатель